Начнем со школы. Вот приходит в класс новичок. И редко бывает такое, чтобы класс относился к нему положительно. Все друг друга знают, а ты – чужой. С тобой не играют, ты постоянно не в теме. И даже если ребята хорошие, всегда надо время, чтобы влиться в коллектив. Даже если дети одной национальности.

Когда дети подрастают, они идут в армию. Армия – она как кастрюля-скороварка. Всё то же и всё те же, но под давлением, а потому социальные процессы идут быстрее и заметнее. Если в обычной среде у тебя не возникает необходимости биться с кем-то за чистую простыню или краюху хлеба, то там, в подростково-мужском сообществе, непрерывно приходится решать вопросы внутренней иерархии и самоутверждения.

Бойцы стремительно делятся на старослужащих и молодых, то есть на «дедушек» и «духов». «Дедушки» не делают ничего, молодые трудятся – в этом смысл дедовщины. Регулярно кого-нибудь бьют, но обычно вяло, без огонька. При этом русские не особо делят молодых на земляков и не-земляков. Например, когда я был «дедушкой», и если попадался кто-то из Ленинграда, я какие-то поблажки, конечно, ему делал, но работал он вместе со всеми. И случись чего, по голове он получал на общих основаниях.

Почти миллиону детей в Соединённых Штатах ошибочно поставлен диагноз «синдром дефицита внимания с гиперактивностью» (СДВГ). А всё потому, что они были самыми младшими в своих группах.