Отправной точкой мирового финансового кризиса принято считать «лопнувший пузырь» американской ипотеки. Разорение ипотечных компаний повлекло за собой проблемы банковского сектора, в котором скопилась критическая масса ипотечных активов. К осени 2008 года появились три категории компаний, пострадавших от «американской традиции жить в долг»: девелоперы, ритейлеры и автопром. В результате мировая финансовая система начала испытывать дефицит ликвидности. В свою очередь это способствовало нарастанию массовой истерии уже по поводу глобального финансового кризиса. Эта официальная версия, поддерживаемая главным образом США, казалось бы, все объясняет.

Как известно, кам­пания по формиро­ванию образа меж­дународного тер­роризма была необходима администрации США, чтобы войти в Ирак и Афга­нистан, взяв под конт­роль ближ невосточную нефть (что когда-то не удалось немецкому генерал-фельдмаршалу Ром мелю) и обеспечить плацдарм для возможной военной опе­рации против Ирана. Это по­нятно: Иран — наиболее удач­ный плацдарм в случае ослож­нения отношений с Китаем, который в 201 7 году заканчи­вает комплексное перевоору­жение своей Народно-осво­бодительной армии. Также становится понятно, почему после установления контроля над Ираком и Афганистаном миф о глобальной угрозе международного терроризма куда-то исчез с экранов теле­визоров и СМИ и никто уже не беспокоится о судьбе и здоровье Бен Ладена и его ПМЖ.

Точно так же и с атипичной пневмонией: эта психологиче­ская операция быпа необхо­дима для того, чтобы отвлечь внимание американской и ми­ровой общественности от не­удач союзных войск в Ираке, в районе Басры. Между тем, как только американцы шты­ками своих британских со­юзников расчистили про­странство вокруг Басры и заняли город, эпидемия ати­пичной пневмонии сразу по­шла на спад.

Проведя эти несложные сравнения, остается лишь за­дать вопрос: если мировой фи­нансовый кризис — специ­альная операция США, то ка­кие цели она преследует? Ответ можно попробовать найти, рассмотрев, как именно

Сценарий развертывания мирового финансового кри­зиса удивительно точно напоминает схемы других специальных психологических операций, проводи­мых США во внешнеполитической сфере: например, кампанию по мобилизации международного сообще­ства на борьбу с международным терроризмом или атипичной пневмонией (а также птичьим гриппом, свиным гриппом и т. д.).

изменилась банковская си­стема США под влиянием кри­зиса.

В результате прихода кри­зиса в США разорилось значительное количество мел­ких и средних банков, многие из которых нашли спасение в слиянии с более крупными банками, то есть дали им себя поглотить. Однако три круп­нейших и наиболее влиятель­ных банка США — Морган Стэнли, Сити Банк и Голден Сакс — не только не утратили своих позиций, но и увеличили свой капитал, получив основ­ную часть государственной поддержки, что дало возмож­ность на эти средства скупить (поглотить) основную массу банков помельче. В резуль­тате 95 процентов свобод­ного финансового капитала США оказалось под контро­лем трех центров управления, а они в свою очередь — в рас­поряжении администрации Бе­лого дома. Таким образом, результатом кризиса стало небывалая концентрация на­циональных финансовых ре­сурсов в руках одной группы лиц — президента США и вы­двинувшего его политического клана, что очень напоминает мобилизацию ресурсов перед большой войной. В истории такое случалось уже не раз, в XX веке — перед обеими ми­ровыми войнами. Кризис, спо­собный в одночасье погрузить внешне стабильную финансо­вую систему в состояние управляемого хаоса и прове­сти под прикрытием искусно инсценированной истерии пе­редел сфер влияния, представ­ляется наилучшим и надежно отработанным инструментом для достижения указанных це­лей. Означает ли это, что США готовятся к новой глобальной войне? Трудно ответить на этот вопрос утвердительно, но в условиях нарастающей сего­дня нестабильности в между­народных отношениях и раз­рушения ялтинской системы вряд ли следует исключать и такую возможность.

Мировой финансовый кризис, за которым в России дол­гое время наблюдали со сто­роны, в конце 2008 года нако­нец затронул и нашу страну. Примечательно, что для Рос­сии наступление финансового кризиса совпало с рекордным падением мировых цен на нефть, то есть обрушением непрерывно растущей спеку­лятивной пирамиды цен на энергоресурсы. Вот почему приход мирового финансо­вого кризиса в Россию был не только замечен, но и стал пол­ной неожиданностью для тех, кто привык свои ошибки и просчеты в экономике закры­вать дешевыми кредитами и потоками нефтедолларов.

У каждого кризиса всегда есть оборотная сторона: если для одних кризис — пора тяж­ких испытаний, для других он — время новых возможностей. Очевидно, что российские финансовые круги воспользовались этими новыми возможностями по полной про грамме, став в основной своей массе еще богаче, ра­зумеется, за счет обедне­ния тех, кто на них рабо­тает, то есть среднего класса.

Под предлогом защиты на­циональной финансовой си­стемы от краха в результате мирового кризиса значитель­ные средства из бюджета и стабилизационного фонда стали переводиться в ком­мерческие банки, причем несколько крупнейших банков, и ток не бедных, по­лучили до 80 процентов всех перечисленных из гос­бюджета денег. Мировой кризис позволил открыть этот канал движения финансовых средств в полном объеме и под официальной легендой прикрытия. Можно много рассуждать о бедственном положении крупных российских банков, составляющих финансовую систему страны. Но необходимо отдавать

Что дальше?

 Какие же последствия гло­бальной катастрофы — миро­вого финансового кризиса — ожидают нас в будущем? Как любая специальная операция и как любая истерия вообще, мировой финансовый кризис не будет длиться вечно — он, скорее всего, окончится так же внезапно, как и начался: если цели специальной опе­рации достигнуты, незачем, с точки зрения практичных анг­лосаксов, тратить деньги но раздувание отработавшего свое политического мифа.

Для России последствия ми­рового кризиса проявились как-то странно и в основном — в пределах территории, огра­ниченной МКАД. Стабилиза­ционный фонд плавно перетек в хранилища крупнейших рос­сийских банков. Зашатался, а местами и рухнул многократно перегретый рынок земли и не­движимости в Москве и Мос­ковской области. Прекра­тился приток дешевых креди­тов (большей частью из Германии), которыми можно было затыкать любые про­рехи и ошибки в управлении бизнесом. Девелоперы, поте­ряв такую точку опоры, загру­стили, распустили самый вы­сокооплачиваемый в мире офисный планктон и верну­лись в сырьевой сегмент эко­номики — к торговле сырой землей под дачное строитель­ство. Владельцы бизнеса по­лучили возможность, во-пер­вых, под легендой кризиса вы­вести свои активы за рубеж, избежав налогового пресле­дования, во-вторых, вернуть условия оплаты труда и права сотрудников лет на десять на­зад. В целом и здесь мировой финансовый кризис оказался удобен для многих. 

Как любая специальная операция и как любая исте­рия вообще, мировой финансовый кризис не будет длиться вечно — он, скорее всего, окончится так же внезапно, как и начался: если цели специальной опе­рации достигнуты, незачем, с точки зрения практич­ных англосаксов, тратить деньги на раздувание отра­ботавшего свое политического мифа.

Прогнозируя последствия мирового финансового кри­зиса по отношению к России, ее политическому и экономи­ческому положению в мире, чаще всего изображают три варианта событий: оптими­стичный, умеренно-пессими­стичный и пессимистичный настолько, что дальше не­куда.

Я полагаю, что в экономиче­ской сфере наметившийся рост цен на энергоносители спасет страну от всего, что ей обещают: пока не иссякло сырье и на него есть спрос, вряд ли стоит говорить об угрозе катастрофы. Разго­воры же об инновационной экономике имеют все шансы сойти на нет, как только нефть перейдет очередной ценовой рубеж. Страна возвращается к докризисной форме эконо­мики, только с другими прави­лами игры.

Что же касается США, то, вероятно, главная цель специ­альной операции по органи­зации мирового финансового кризиса — строительство но­вой концепции миропорядка и международной безопасно­сти, которая должна прийти на смену сознательно демон­тируемой американцами ял­тинской системе. США спра­ведливо подозревают, что этот новый миропорядок, скорее всего, основанный на американоцентризме, мир может и не принять, если он не будет подкреплен силой. Не исключено, что именно в этих целях и происходит небы­валая мобилизация общена­циональных финансовых ре­сурсов в одних руках.