Сегодня особенно тревожит вопрос о непонятно кем
толкаемой очередной реформе русского языка. А застрельщиком в этом
порочном начинании был, к сожалению, наш любитель реформ царь Пётр I.
Годы своего правления он прославил реформами и нововведениями, многие из
которых непоправимо сокрушили традиционный уклад жизни русского
человека.
В результате утверждённого им в 1710 году образца
новой азбуки светские и церковные книги стали печатать разными шрифтами,
что положило начало разрушению единства духовной жизни русского
человека. В новой азбуке были исключены некоторые буквы,
которые сочли «лишними», «силы» (знаки ударения), «титлы» (знаки
сокращения). Буквенное обозначение цифр заменено на арабские цифры. Вторая реформа русского письма грянула в 1917 году. Академией наук
было утверждено «Постановление совещания по вопросу об упрощении
русского правописания», а Министерство просвещения предложило ввести
реформированную азбуку и орфографию в школах. В 1918 году М.
Покровский и В. Бонч-Бруевич «в целях облегчения (!) широким массам
усвоения русской грамоты и освобождения школы от непроизводительного
труда при изучении правописания (!)…» подписали «Декрет о введении новой
орфографии», 11 пунктов которого «добили» уже израненную азбуку.
Писатель и педагог Людмила Ахременко утверждает, что вторая реформа,
как и первая, «прервала связь времён». В результате новой орфографии
менялся мелодический строй русского языка. Для примера достаточно
представить, с каким скепсисом будет сегодня слушать молодёжь слова из
песни «гимназистки румяныя, от мороза чуть пьяныя»… К сожалению,
механизм разрушения языка, запущенный реформами, приводит к необратимым
процессам, результаты которых ещё впереди, а тем временем…
«Тихо и неумолимо, как инфекция гриппа» (Л. Ахременко) надвигается
очередная реформа русского языка. Силами каких-то таинственных
учреждений, без широкого обсуждения, но, конечно же, «в целях облегчения
усвоения». Для кого? Видимо, для тех недоучек, которые ленятся
запомнить правила. А остальные, как всегда, должны равняться на худших.
Язык народа живёт вместе с народом, с народом «болеет» и с народом…
погибает. Не в этом ли причина периодического подпиливания наших корней?
Почему так стоически берегут свои иероглифы долгожители-японцы? Почему
процветающие англичане не желают заменить свои двадцать времён
английского языка на меньшее количество? Почему им не лень проставлять
свои «титлы» и «силы», а нам русское правописание всё «облегчают» и
«облегчают», заботливо избавляя от «непроизводительного труда»?
Реформаторы «третьего созыва» мотивируют свои порывы заботой о
школьниках. Мол, трудно усваивается русский язык. Да, им действительно
труднее, чем нам, старшему поколению, ведь мы ещё читали книги. И одного
этого было вполне достаточно, чтобы ненавязчиво, в процессе чтения,
постигать тайны русского слова. Правила можно было зубрить не так рьяно.
Но дети теперь воспитываются телеэкраном, где всё меньше и меньше
звучит это русское слово. Однако, разве это основание для того, чтобы
вновь препарировать нашу орфографию?
Представим, что хирург
отрезает нарывающий палец, для облегчения страданий больного.
Путешественник выбрасывает свой рюкзак с провиантом, для облегчения
ноши. Примеры кажутся абсурдными. Палец пациент пожелает
непроизводительно полечить, рюкзак турист согласится непроизводительно
потаскать. Ради себя самого же.
Но разница в том, что дети не
могут осознать степень полезности для них «непроизводительного труда»
познания русского слова, а «трогательная» забота взрослых дядей и
тётей-реформаторов навсегда лишит их такой возможности. А главное – они и
не поймут, чего их лишили. Ведь пациент был бы лишён пальца, а турист
завтрака – материально, и эти потери, как говорят, налицо. Но ущерб
нашим детям будет неизмерим не материально, а духовно. Это более
серьёзно, но менее заметно. Язык неразрывно связан с
мышлением. Язык – средство хранения и передачи информации, средство
управления человеческим поведением. Чем примитивнее язык – тем
примитивнее мышление.
Вызывает тревогу то, что судьбу
русского языка – быть или не быть реформе – будут решать депутаты
Госдумы, многие из которых более всех других заинтересованы в его
облегчении. Среди людей, профессионально занимающихся русским языком,
нет тех, кто поддержал бы реформу. Ведь они как раз осознают её
последствия. А дилетанты-реформаторы утверждают, что орфография – лишь
форма языка, не связанная с содержанием. Однако, это противоречит закону
диалектики о единстве формы и содержания. Как бы изысканно ни оделась
уличная проститутка, её не пустят в приличное заведение. Нечто исходящее
«изнутри», а именно её «содержание» непременно выдаст её. И.А. Бунин
отказывался говорить послереформенным языком, называя его «языком
прислуги».
Упрощение языка – это разрыв внутренних
исторических связей. Именно его сложность и многогранность позволяют
точно выразить самую суть сложной мысли.
Русские люди
отличались своей немногословностью именно потому, что хватало лишь одной
ёмкой фразы и недвусмысленного взгляда, чтобы передать мысль
собеседнику. Но чем больше «обрезают» русский язык, тем больше
приходится изощряться в многословии, чтобы правильно сформулировать и
донести до собеседника свою идею, свою мысль.
Обратимся вновь к
примеру. Известная фраза «миру-мир» после реформы имеет смысла не
больше, чем кесарю-кесарево, а слесарю-слесарево. Но когда одно из слов
«мир» писалось с буквой «и», а другое – с «i», то смысл фразы был
короток и предельно ясен. Людям мирским – духовное восхождение (мiр
вселенский). А теперь обратите внимание, какая произошла подмена смысла в
нынешнем написании. Примерно так: удел мирских людей – мирская суета,
без всякой надежды духовно возвыситься.
Мы не имеем права
реформировать наш язык, ибо в ответе за это, как правило, те, кто не
ведает, что творит. Русский язык – исторический и культурный памятник
нашего народа, поэтому он должен иметь такую же «охранную грамоту»,
как исторические здания, сооружения, скульптурные монументы.
Облик слова имеет глубокое сакральное значение, наряду с религией и
формой государственного устройства он определяет систему жизненных
координат человека, и нет таких причин, которые бы побудили к его
упрощению. Не говоря уже о том, каких материальных затрат потребует эта
очередная реформа: миллионы учебников, словарей превратятся в ненужную
макулатуру и миллиарды рублей будут истрачены на издание новых.
Я полностью согласен с автором статьи. Для кого нужно это упрощение? Если по всем нормативам (психологическим, в частности возрастная психология), говорится и уже доказано что дети акселераты. Ну вместе с этим их развитие происходит бурнее чем несколько десятков лет назад, ну и по этой причине их усвоение должно же быть намного выше... Упрощение - делается для "золотой" молодежи и для сынков и дочек богатеньких. Зачем нашим чадам изучать такую ненужную науку, если он будет руководителем или же начальником, где ему никто не будет указывать как ему говорить и как писать! Простому человеку из средней семьи такие реформы вообще не нужны. Как жили, так и будем жить. Упрощение - это скрытая война против Российского народа. В данном случае не помешало бы еще упомянуть КОБ, о котором многие депутаты наверное даже и не слышали.
Автор статьи - кретин, ничего в лингвистике не смыслящий.
"Сегодня особенно тревожит вопрос о непонятно кем толкаемой очередной реформе русского языка." Не бывает никаких реформ языка. Можно поменять алфавит, принять новые правила орфографии, но изменить ЯЗЫК КАК СИСТЕМУ невозможно.
"В результате утверждённого им в 1710 году образца новой азбуки светские и церковные книги стали печатать разными шрифтами, что положило начало разрушению единства духовной жизни русского человека." Каким образом печатание религиозных и светских книг разными шрифтами может разрушить чьё-то духовное единство?
"Писатель и педагог Людмила Ахременко утверждает, что вторая реформа, как и первая, «прервала связь времён». В результате новой орфографии менялся мелодический строй русского языка." Писатель и педагог Людмила Ахрененко - дура. Орфография влияет на мелодический строй (надо думать, что под этим подразумевается орфоэпия) точно так же, как скатерть, лежащая на столе, влияет на структуру этого самого стола. Примеры - английский и французский, где произношение современное, а написание средневековое.
"К сожалению, механизм разрушения языка, запущенный реформами, приводит к необратимым процессам, результаты которых ещё впереди, а тем временем…" Язык нельзя разрушить никакими реформами, он рано или поздно исчезнет сам, потому что вечных языков не бывает.
"Почему так стоически берегут свои иероглифы долгожители-японцы? Почему процветающие англичане не желают заменить свои двадцать времён английского языка на меньшее количество?" Мой мозг... Посоветуйтесь со специалистами хотя бы, прежде чем писать такую ахинею! Японцы, даже если захотят, свои иероглифы поменять не смогут. У них принцип письменности другой. Японский иероглиф записывает корень слова, который несёт лексическое значение, а суффиксы и окончания, которые выражают грамматическое значение, записывается слоговой азбукой, и когда произношение того или иного аффикса менялось, японцы просто со слуха начинали записывать его другим значком своей азбуки. А иероглиф, обозначающий корень слова, не менялся, если конечно не менялся смысл слова. А в русском мы всё записываем буквами, которые должны отражать произношение слова, и если произношение поменялось, то смысла писать по-старому нет. Про англичан вообще ни к селу ни к городу. Во-первых, в английском всего 10 временных форм, а не 20. Во-вторых, это грамматическая система языка, а её поменять невозможно, для этого нужно менять мозги носителей языка. Конечно, если та или иная форма выйдет из употребления, то в английском будет на одну форму глагола меньше. В древнеанглийском было 4 падежа, в современном английском - ни одного.
"Чем примитивнее язык – тем примитивнее мышление." Один из простейших и примитивнейших с грамматической точки зрения языков мира - китайский. У китайцев примитивное мышление?
"Среди людей, профессионально занимающихся русским языком, нет тех, кто поддержал бы реформу." Справедливо только касательно школьных учителей да педагогов из поселковых университетов. Люди, занимающиеся русской филологией, эту реформу и разрабатывали.
"Упрощение языка – это разрыв внутренних исторических связей. Именно его сложность и многогранность позволяют точно выразить самую суть сложной мысли." Конфуцию отсутствие в китайском языке родов, падежей и чисел никак не мешало создавать гениальные философские концепции. Ньютону отсутствие в английском родов и падежей никак не помешало открыть закон всеобщего тяготения.
"Известная фраза «миру-мир» после реформы имеет смысла не больше, чем кесарю-кесарево, а слесарю-слесарево." Любому человеку, знакомому с русским языком, смысл абсолютно понятен. В послереформенной орфографии эта фраза стала даже интереснее и тоньше.
"И.А. Бунин отказывался говорить послереформенным языком, называя его «языком прислуги»." Бунин тоже человек, и тоже мог вести себя глупо. Все более или менее адекватные русские филологи того времени реформу поддержали.
P.S. Господа журналисты! Почему бы вам не предоставить заниматься языком тем, кто в этом деле смыслит больше вас? То, что у некоторых из вас были хорошие оценки в школе по русскому языку, не делает вас великими лингвистами. Предоставьте нам, филологам, заниматься своим делом, мы же в ваши не лезем...
Прєдълагаѭ вьсємъ борьцамъ за изъконьноѥ правописанїѥ пєрєити на єѳѵмологичєкѹѭ орѳографїѭ и болѣѥ нє писати на мьрзъкомъ пєтровъско-большевистъскомъ сѹрогатѣ. Аминь.
Сегодня особенно тревожит вопрос о непонятно кем
толкаемой очередной реформе русского языка. А застрельщиком в этом
порочном начинании был, к сожалению, наш любитель реформ царь Пётр I.
Годы своего правления он прославил реформами и нововведениями, многие из
которых непоправимо сокрушили традиционный уклад жизни русского
человека. 
